Начало статьи здесь, здесь и здесь.

Талышское ханство под покровительством России

“Русы приглашаются мною для охраны и защиты моей страны от
насильственного вторжения персов на мою территорию; поэтому я
и слушать Вас не хочу, ибо я охотно поверю великодушному
белому царю, нежели коварному деспотическому шаху”

Мир Мустафа хан

Через два месяца после вступления на престол Павел I в одном из рескриптов выразил новую политическую линию российского правительства в отношении ханств Закавказья и Дагестана. На Кавказской линии войсками тогда командовал генерал Гудович. В рескрипте к нему от 5 января 1797 г. Павел следующим образом очертил задачи в отношении владетелей Кавказа: “Доводить дело до такой степени, чтобы из сих к России благожелательных владельцев составилось федеративное государство, зависящее от нас, яко верховного их государя и покровителя, который для них тем менее тягостен будет, поскольку мы ни в образ их правления мешаться, ниже от них дани или иные повинности кроме верности единой к нам требовать, не намерены”. Кавказская политика, провозглашенная рескриптом Павла I, была не нова: те же принципы лежали и в основе политики 80-х годов – воздержание от вмешательства во внутренние дела, установление мира между феодалами. Новым было лишь то, что русское правительство объявляло опорой своей политики в Закавказье федерацию тяготевших к России владений…
Новый шахиншах Фатх-Али-шах уже в 1798 г. потребовал покорности от Мир-Мустафы хана. Предвидя такое развитие событий, правитель Талыша уже осенью 1797 г. отправил в Петербург своего посла Мирза Магомед бека с письмами, где просил о военной помощи и принятии его в российское подданство. Павел I направил с Мирза Магомед беком “собственноручным подписанием грамоту к означенному талышскому владельцу Мир-Мустафа хану”. Результаты переговоров были оформлены как официальное согласование. Россия брала на себя обязательство оказать помощь в случае нападения на Талышское ханство извне.
По указу императора Павла I от 14 февраля 1800 г. русское правительство приняло Талышское ханство под свое покровительство и повелело “содержать у острова Сары во все времена одно военное судно” (а с 1801 г. – уже два) для охраны морских границ Талыша от Иранской угрозы. По царскому указу, Россия брала на себя охрану и сухопутных, и морских границ Талышского ханства. Мир-Мустафа хан в свою очередь обязался быть вечно верноподданным России и“впредь всероссийских подданных от всех неприязненностей защищать”.
Этот документ является первым дипломатическим и международным актом о присоединении Талыша к России.
Получив царский приказ о принятии Талышского ханства под протекторат могущественного Российского императора, наградившего его генеральским чином, он от радости устроил большой торжественный банкет, пригласив всех богатых и именитых купцов, придворных чиновников и муштаида со своими главными почетными ахундами. Находясь в восторге от прекрасного результата, достигнутого депутациею, он, не скрывая своего счастья, обратился к приглашенным и с пафосом произнес: “Братья, благодаря моей политике, мы теперь гарантированы навсегда от нападения Фет-Али-Шаха, который не осмелится «всунуть свой длинный нос» на мою территорию, боясь могущественного белого царя, а потому мы долго можем наслаждаться благополучием нашей тихой и спокойной жизнью, не нарушая тишины и порядка”.
Услышав эту речь, все встали со своего места, стали подходить к нему поодиночке и поздравлять его с этим “отрадным событием в жизни талышинцев”, желая ему здоровья на многие лета; но только ханский секретарь Эмир Кулибейбыл угрюм, мрачен, и не только не поздравил его, но, наоборот, пессимистически высказался относительно этой «гнусной проделки», предвидя дурные последствия:“Наша спокойная жизнь недолго продолжится, ибо шах отомстит нам за нашу опрометчивость, оплошность и необдуманность до прихода императорских войск, которые в случае войны с Персией выручат тебя из беды без сомнения, одержав блестящую победу над нею, спасая твою самостоятельность и твои владения; но зато после твоей смерти, твои потомки и крестьяне долго будут стонать и страдать, находясь под гнетом самодержавного царя. Словом, ты своим действием погубил навсегда свою родину, превратив ее в будущую рабскую колонию русского императора, могущего держать мусульман в ежовых руковицах и распространять вдобавок свою религию, вытесняя нашу”.
Выслушав все вышесказанные доводы, Мир-Мустафа хан отверг его предложение и не исполнил просьбы, сказав: «Я готов быть рабом русского самодержавия, нежели самостоятельным ханом персидского шаха».
Потеряв всякую надежду на примирение с “упрямым талышом” последний немедленно послал курьера с экстренной эстафетою в Табриз к наследникуАббас-Мирзе о принятии репрессивных мер по наказанию коварного изменника – Мир-Мустафа хана   Талышинского. Получив строгий приказ, принц повелелАманулла хану двинуть свое войско на Талыш, захватить клятвонарушителя и доставить его живым в Табриз для передачи смертной казни.
Александр I, заменивший своего отца, “повел Российскую империю своим путем, изменив отношение и к Кавказу”. Он решил не ограничиваться тем, что некоторые ханы уже приняли покровительство России, он стремился завоевать и другие ханства, в первую очередь, прикаспийские области Ирана. В декабре 1801 г. на имя главнокомандующего на Кавказе генерала Кнорринга он писал: “Из доставленных к Вам по волей моей, копий с ответных к ханам Кубинскому, Дербентскому, Бакинскому и Талышскому, отправленных ныне бывшим здесь посланцем их… Вы могли усмотреть мое намерение, что к распространению торговли в Азии, я положил установить между помянутыми ханами и горскими владетелями, для общего их народов блага, твердый союз и дружеское под верховным моим покровительством”.
В целях успешного выполнения этих задач, князь Павел Дмитриевич Цицианов в 1802 году был назначен главнокомандующим Кавказской линией и верховным правителем в Грузии с полномочиями наместника императора. Александр поставил перед Цициановым достаточно четкие задачи. Знакомя его с планом графаЗубова, император повелел внести ясность и порядок в запутанные дела края, стараться быть чутким, справедливым, добиваться доверия к (российскому) правительству не только в самой Грузии, но и в разных соседних областях.
После вступления на престол нового императора Александра I талышский хан вместе с бакинским и дербентским отправили в Петербург послов с подарками и поздравлениями новому царю. Император Александр I поставил перед этими послами вопрос о создании федерации и прочного военного союза всех мусульманских ханств Восточного Закавказья и Дагестана под общим управлением русского царя. Переговоры об этом начались в сентябре 1802 г. в г. Георгиевске между послами Шемахинского, Бакинского, Кубинского, Карабахского и Талышского ханов и делегацией русского правительства из Петербурга.
Несмотря на противодействия Ирана, четырехмесячные переговоры в Георгиевске успешно завершились подписанием 26 декабря 1802 г. Георгиевского коллективного договора о федерации мусульманских ханств Восточного Закавказья под общим управлением России. Некоторые статьи договора были направлены против иранской угрозы, создавая в то же время благоприятные условия для развития торговли. Союзники должны были выполнять все требования договора под покровительством России. Они обязались быть всегда в согласии и дружбе, не нападать на территорию своих союзников. Все спорные вопросы и притязания владетелей должен был решать третейский суд. Этот договор был четко направлен на охрану границ и Талышского ханства, и других от всяких посягательств со стороны шахиншахского правительства Ирана. В нем были обговорены и важные экономические и торговые вопросы, сотрудничества на Каспийском море и автономия во всех внутренних вопросах местных правителей.
Значение Георгиевского договора было огромно. Он способствовал установлению мирных условий жизни на Южном Кавказе и содействовал дальнейшему усилению в этом регионе русской ориентации. Из сути и духа договора вытекало, что Россия как протектор союза могла законным образом защитить интересы федерации на международной арене.
Подписание Георгиевского договора ослабило позиции шахского Ирана в Закавказье и стало ударом по политическим и стратегическим интересам Англии, которая стремилась прибрать к рукам бассейн Каспийского моря с помощью Ирана и владетелей прикаспийских феодальных государств.
Вместе с тем, этой “федерации” не было суждено прожить долго. Метод“разделяй и властвуй” и открытое использование военной силы со стороны России, в конце концов, привели к провалу “федерации”.
Юридически можно считать, что Талышское ханство было включено в состав Российской империи в соответствии с указом Павла I в 1800 г. и после подписания Георгиевского союзного договора 1802 г.

Первая русско-иранская война

Однако это стремительное продвижение и захватническая политика России были чреваты последствиями: “две великие магометанские державы”, а также Англию и Францию, “не могло не встревожить быстрое продвижение России. Более того, Ганджа и другие ханства все еще считались вассалами персидского шаха, и сколь бы шатким ни было господство Персии, она на Востоке, как и Турция на Западе, скоро поняли, что войны с Россией не избежать” (Дж. Баддели).
И они ее начали: став союзником Англии, иранская феодальная верхушка во главе с Фетх-Али шахом и его наследником, ярым противником России – Аббас-Мирзой – при прямом подстрекательстве английских и французских колонизаторов развязала в 1804 г. кровопролитную войну с Россией и народами Закавказья, длившуюся более девяти лет. Принц Аббас мечтал стать Петром Первым Ирана. Он был свирепым западником; более того – безудержным поклонникомНаполеона. И потому англичанам с ним было нелегко договариваться. В Тегеране британский посол сэр Хартфорд Джонс уверял наследника, что теперь самое время взяться за возвращение Кавказа.
В мае 1804 г. чрезвычайный посол шаха Якуб бек от имени своего повелителя предъявил русскому главнокомандующему на Кавказе генералу Цицианову ультиматум с требованием немедленного вывода русских войск из Закавказья. Тем временем, пока русский главнокомандующий принимал у себя в Тифлисе шахского посла, наследник иранского престола Аббас-Мирза во главе 30-тысячной армии переправился через Аракс и вторгся в пределы Закавказья.
Фетх-Али шах был уверен что геополитическая ситуация в Европе вокруг Российской империи оставляет желать лучшего, так как ожидалась война с наполеоновской Францией, Швецией и султанской Турцией. Поэтому он стремился воспользоваться моментом и восстановить свои утраченные позиции на Кавказе. Он собирался победно пройти с огнем и мечом до кавказской линии, даже еще дальше. Наследный принц Аббас-Мирза в своем письме Цицианову угрожал русским, предлагая им для спасения собственных жизней как можно быстрее оставить Кавказ, иначе шах мог “прогневаться” на них и “покарать неверных”. Таким образом, сильная в то время Персия (ввиду осложнения отношений России с Францией не ожидалось прибытие больших сил на Кавказ) требовала от России убраться вон за Большой Кавказский хребет.
А с 1807 г. Россия вынуждена была воевать и с Османской Турцией, и все это помимо того, что уже началась война с Наполеоном. В этих войнах сплошным театром военных действий оказалось все Закавказье от Черного до Каспийского моря. Народы Закавказья были во влечены в орбиту ожесточенной борьбы двух враждебных соперничавших за преобладание на Среднем Востоке сил. Англии и Франции, с одной стороны, и России – с другой.
После перехода Талышского ханства в подданство России иранские феодалы, провоцируемые английскими агентами и озлобленные действиями Талышского хана, стали готовиться к вторжению в его пределы. В Талышское ханство при прямом подстрекательстве английских агентов были направлены иранские лазутчики, в числе которых находился переодетый английский шпион, снявший план Ланконской крепости.
Истинная же причина нашествия иранских войск на Талышское ханство была иной. Перейдя в подданство России, талышский хан предоставил возможность русскому командованию маневрировать флотом на Каспийском море, вблизи иранских берегов. Кроме того, сама территория ханства, огражденная горным хребтом, служила удобным оборонительным рубежом; наконец, шах опасался дальнейшего продвижения русских войск в глубь Ирана, для чего весьма выгодным плацдармом являлась территория Талышского ханства.
Князь Цицианов в своем письме Мир-Мустафу хану от 4 февраля 1804 года писал:“В рассуждение вашего опасения от насилий Иранского владетеля с моей стороны могу вас уверить: будьте спокойны и ничего не опасайтесь, ибо вблизи вас всегда находятся наши войска и флотилия Каспийская, для отражения и обеспечения от внешних врагов”.
В ответ на это письмо, Мир-Мустафа хан в своем письме кн. Цицианову от 30 сентября того года писал, что “[ваше письмо] нас весьма возрадовало, что я с подвластными покровительством России оставлен не буду, поелику с того времени как я от Персиян удален и вступил в подданство Всероссийское, никакой надежды не имею кроме ее и живу под покровительством ея спокойно”. Талышский народ и владетель ханства настолько были расположены к России, что военный министр России Барклай-де-Толли в секретном предписании главнокомандующему на Кавказе ген. Тормасову писал: “Можно наверно полагать, Что зловредное влияние посторонних держав не в силах будет отклонить хана (Мир-Мустафу) от собственных своих выгод и общей пользы его народа”.
21 января 1808 г. Гардана заключил с великим визирем Ирана Мирзой-Шефи“конвенцию, по которой Франция продала Персии за 300 тыс. туманов 20 тыс. ружей и боевые припасы с доставкою морем в Бендер-Бушир”. В Табризе – резиденции наследника шахского престола Аббас-Мирзы – в январе 1808 г. французские 87 офицеры и унтер-офицеры во главе с капитаном Вердье приступили к формированию иранской пехоты. В Исфахане французские артиллеристы, офицеры Фабвие и Ребуль, открыли пушечный завод, выпустивший к концу 1808 г. до 30 орудий. Те же французские артиллеристы занимались организацией личного состава иранской артиллерии.
Таким образом, при прямой помощи Франции и непосредственном участии ее офицеров и специалистов были созданы регулярная иранская пехота и артиллерия, оснащенные французским вооружением. Что касается кавалерии, то она оставалась в своем большинстве еще иррегулярной и придерживавшейся устаревших тактических требований. Регулярная конница иранской армии была доведена до 5 тыс. человек и составляла шахскую конную гвардию гулямов. Создав многочисленную армию и придав ей более или менее регулярный характер, французская миссия стала усиленно подстрекать шаха к вторжению в Закавказье.
Непосредственными результатами происков французской дипломатии явилось то, что персы толкали на восстание население прибрежья Каспийского моря, турки же, основавшиеся в Поти, подстрекали дворянство провинции Кутаиси и других областей Грузии. В этот период грузинские феодалы, противники присоединения к России, представители грузинского царского дома – царевичи Александр, Давид и Леван – были связаны с Францией и вели переписку с ее дипломатами и военными деятелями. Племянник царевича Александра, царевич Теймураз, занимая пост начальника артиллерии в армии Аббас-Мирзы, общался с французскими артиллеристами, обучавшими шахскую армию.
Еще в мае 1806 г. русское командование в Закавказье получило известие о том, что крупные иранские пехотные и кавалерийские силы продвинулись к границам Закавказья и заняли исходные позиции на правом берегу Аракса. Одновременно грузинский царевич Александр с 15-тысячным иранским войском планировал вторжение в Грузию в трех направлениях: Тифлисском, Караклисском и Елизаветпольском. Александр придавал важное значение нашествию на Карабах. 24 июня 1806 г. противник расположился лагерем в 45 км от Елизаветполя.
К тому времени Иран оказался в крайне тяжелом положении. В течение трех предыдущих лет были разгромлены две его регулярные армии. Шах был намерен продолжать войну, но ни денег, ни обученных войск, ни оружия уже не было. Вскоре после заключения Тильзитского мира фельдмаршал И.В. Гудович предъявил Персии ультиматум, который был отклонен. Тогда российские войска разбили Аббас-Мирзу близ Нахичевани 9 ноября 1808 года и овладели этим городом.
Французам не удалось оказать Ирану реальной военной помощи, ибо их преобладание в стране длилось недолго.

Россия готова признать независимость Талыша

В 1809 году главнокомандующим войск на Кавказе был назначен генерал Тормасов. В апреле 1810 года состоялись переговоры между русским командованием и иранским уполномоченным в крепости Аскерани, которые длились 18 дней. С русской стороны на переговоры прибыл ген. Тормасов, с иранской – Мирза-Бозорг. Во время переговоров основным спорным вопросом был вопрос присоединения Талышского ханства, споры вокруг которого длились шесть дней. На Талышское ханство претендовали как иранское правительство, так и царская Россия. Тормасов знал, что если он заключит перемирие без ограждения неприкосновенности Талышского ханства, то Фетх-Али шах обрушится на него и силой оружия подчинит себе. В соответствии с этим, русский главнокомандующий потребовал от иранского представителя признания независимости Талышского ханства под протекторатом России. Шахское правительство отказалось от этих условий перемирия, касавшихся Талышского ханства, что было следствием происков английского посольства в Тегеране. «Причина неуспеха, – писал Тормасов, – в перемирии с Персией, в щедро рассыпанном Англией золоте, в снабжении ею Персии оружием, наемными чиновниками и даже войсками».

К тому же, в деле срыва переговоров в Аскерани довольно эффективную роль сыграла

Турция, опасавшаяся усиления России за счет войск, освободившихся от войны с Ираном. Именно к этому времени относится «присылка сераскиром из Эрзерума к сардарю (Гусейн-Кули-хану) в Эриван на 96 верблюдах пороху и свинца». Для срыва переговоров султан отправил в Тегеран своего уполномоченного с ценными подарками, а Аббас-Мирзе предложил в полное распоряжение 12 тыс. отборных регулярных турецких войск.

Таким образом, усилиями английской дипломатии и при прямой поддержке турецкого султана мирные переговоры в Аскерани были сорваны, в результате чего независимость Талыша не была признана, и военные действия с обеих сторон стали неминуемыми.

Накануне вторжения каджарских полчищ Мир-Мустафа хан обратился за помощью к ген. Тормасову. Из Баку на помощь талышам была отправлена русская эскадра, состоявшая из одного бомбардирского корабля и двух малых судов под начальством капитана Челеева. В ожидании вторжения каджарских полчищ жители Талышского ханства были охвачены паническим страхом. «Город (Ланкон) почти опустел, а оставшееся население вместе с ханом были похожи на преступников, ожидавших смертной казни», – пишет свидетель тех событий. В связи с ожидавшимся нашествием армии Аббас-Мирзы три тысячи семейств Талышского ханства вынуждены были бежать и приютиться на небольшом полуострове Сари под защитой артиллерии русской эскадры. Мир-Мустафа хан просил русское командование прислать ему на помощь тысячу пехотинцев; но в этот момент, кроме эскадры, прибывшей в Ланкон, другой помощи не могло быть оказано из-за малочисленности русских войск на Кавказе. Поддержку талышам оказал Мустафа хан Ширванский, который послал «некоторое число пешего войска… на помощь в Гомушавон».

Тем временем положение населения продолжало осложняться. «Можно даже при первом взгляде, – писал Челеев Тормасову из Ланкона 1 сентября 1809 г., – не исследуя причины пасмурности, читать на лице их какое-то прискорбие. Сам хан, говоря со мною, казался смущен в спокойствии, да совершенно (как я сам видел) всякое жесткое сердце тронуться должно состраданием к человечеству, увидев 3000 семей, перешедших из дальних границ Талыша, оставив недвижимую собственность и всю область Ланкон, включая даже и семейство хана, на полуострове расстоянием в 7 верст».

В начале сентября 1809 г. иранская конница численностью 11 тыс. сабель, под командованием Фараджулла хана, вступила в пределы Талышского ханства и уже 16 сентября подступила к крепости Ланкон. В течение нескольких часов иранские отряды овладели Ланконом «и превратили город в пепел». Незначительные силы Мир-Мустафа хана были разбиты 16 сентября 1809 г., и иранские грабительские полчища, «разделяясь на разные колонны, полетели в Ланкон, оставив часть войска занять хана, и в мгновение ока зажгли со всех сторон оную, меньше нежели в 4 часа превращена оная в совершенный пепел». В результате разгрома талышских войск и уничтожения Ланкона три тысячи семейств были отрезаны от материка и продолжали оставаться на бесплодном полуострове. Мир-Мустафа-хан с жалкими остатками своих войск и с семейством своим «принужден был скрыться также на полуострове [Сари]».

Несмотря на то, что полуостров, на котором находился Мир-Мустафа хан с ничтожными остатками разбитых войск и с населением, «был местом весьма крепким и защищенным самою природою», талыши не могли удержаться на нем из-за отсутствия запасов продовольствия и были обречены на голодную смерть. Капитан Челеев высадил на полуостров 30 матросов для помощи талышам, которые построили батареи и усилили их двумя орудиями. Для поддержки талышей русские корабли, стоявшие на рейде, были расставлены так, что корабельная артиллерия могла обстреливать всю местность, лежавшую перед полуостровом, и не допустить неприятеля к нему. Кроме того, для охраны хана и его семейства русским командованием была направлена на судах из Баку к берегам Талышского ханства одна рота Севастопольского пехотного полка, которой было запрещено удаляться далеко от берегов ханства. Но отсутствие продовольствия, наступившие холода и болезни среди населения, не позволяли ему долго держаться на крохотном бесплодном полуострове. О несчастье мирных талышских жителей писал Челеев в донесении Тормасову 15 октября 1809 г.: «Увядает Талышское ханство, увядает очень приметно; хан уже потерял прежнюю бодрость духа, приверженные же воины его, которые оставались делить с ним несчастную участь и испить вместе чашу горести, не прежние бодрые талышцы, но унылые узники».

Отряды иранской армии подвергли жестоким преследованиям мирных талышских жителей, не успевших переселиться на полуостров под защиту русской эскадры. На всей территории ханства иранские войска распоряжались как у себя дома. Жители бежали из своих жилищ и скитались в нищете, испытывая голод и холод. Надеясь на безвыходное положение, в котором очутились талыши, Фараджулла хан решил воспользоваться этим и склонить Мир-Мустафу хана на сторону Ирана. С этой целью он 17 октября 1809 г. направил к нему своего уполномоченного «с требованием, чтобы хан Талышский пожертвовал преданностью России в пользу Персии и отдал бы сына в аманаты, в залог своей верности повелителю Ирана». Будучи более девяти лет под покровительством России, народ талышский и хан предпочли оставаться в том же положении и отказались от перехода под иго Ирана. Этот убедительный факт подтверждает исключительное тяготение талышей к России еще в тот период.

Оказавшись в гибельном положении, на бесплодном полуострове, три тысячи семейств стойко выдержали все ужасы своего положения, но не перешли под власть иранских феодалов, ища покровительства только России.

Победы России заставили в августе 1810 года Турцию и Персию под влиянием Англии и Франции заключить антироссийский военный союз. Возросшее влияние Англии, Франции и Турции на Персию отмечал в этот период главнокомандующий А.П. Тормасов, обращаясь к министру иностранных дел Н.П. Румянцеву с просьбой противодействовать этому влиянию. Однако это несущественно помогло Ирану в сражениях. 17 сентября 1810 года недалеко от крепости Ахалкалаки генерал-майор Паулуччи рассеял 10-тысячную конную армию союзников, захватил ее лагерь и знамена, а вскоре пала и сама крепость.

В 1810 году Россия еще была союзницей Наполеона, в Европе русские и французские корпуса действовали вместе. В Тегеране британский посол сэр Хартфорд Джонс изо всех сил старался теперь оживить угасающую войну. В мае он выехал в Табриз. Эта провинция почти не зависела от Тегерана: здесь самовластно правил молодой принц Аббас-Мирза – наследник престола и генералиссимус (наиб-султан) Ирана. Именно он вел войну против России, и на нем же лежала ответственность за сношения со всеми западными державами. В июне прибыл воинственный генерал сэр Джон Малькольм, сторонник самых решительных действий в любом направлении. С ним было около 350 британских офицеров и унтеров. С кораблей выгрузили 30 000 ружей, 12 орудий, сукно на мундиры для сарбазов. Всё это Британия предоставила шаху бесплатно.

Аббасу посол сообщил: это только начало, ему помогут создать корпус в 50 000 штыков. Артиллерию возглавил майор Линдсей. Отважный капитан Уильям Монтис отправился в Эривань, затем к берегам Каспийского моря, на разведку.

Британцы приняли наследство генерала Гардана: уже сформированные батальоны, фортификации, артиллерийские заводы. В Табризе и Исфахане мгновенно возникли целые военные городки, где говорили только по-английски.

В 1811 году Тормасова сменил маркиз Паулуччи, а в 1812 году его, в свою очередь, сменил генерал Ртищев.

В марте 1812 года новый посол Британии – сэр Гор Узилай – подписал новый договор с Персией. Договор предполагал фактически настоящий военный союз. Великобритания и Иран отныне вместе объявляли войну России. На войну Англия выделяла 200 000 туманов ежегодно, обещала создать на Каспии военный флот. Узилай также обещал, что добьется от России возвращения под власть шаха Грузии и Дагестана. С новым послом прибыли новые английские офицеры, которых возглавляли майоры Дарси и Стоун. Узилай привез для шаха 600 000 туманов — на три года войны.

Это все и решило. Сам Фетх-Али шах, считавшийся самым богатым человеком мира, болезненно любил деньги. Он не устоял. Золото исчезло в недрах его казны. Принц Аббас-Мирза получил приказ — начать большую войну. По сути, на три года Британия арендовала иранскую армию и внешнюю политику.

В марте для смотра войск в Табриз прибыл сэр Гор Узилай и старшие офицеры британской миссии. Посол имел почти диктаторские полномочия, полученные от самого шаха. Войсками командовал Аббас-Мирза, британский же посол должен был руководить самим Аббасом.

В преддверии большой войны на севере российский МИД пытался начать переговоры о мире. В ставку Аббас-Мирзы выехали посланцы кавказского генерал-губернатора, майор Попов и надворный советник Василий Иванович Фрейганг. Но встретил их Узилай. Оказалось, что и переговоры шах поручил вести ему. Попов и Фрейганг вернулись ни с чем. С ними в Тифлис прибыл молодой шотландец Роберт Гордон, секретарь Узилайа. Он передал, что шах непреклонен и требует возврата Грузии, иначе — война.

Требование это было безнадежное. Генерал-губернатор и главнокомандующий Кавказа, генерал от инфантерии Николай Федорович Ртищев отдал приказ: готовить полки к походу.

Разведка доносила: наследный принц Аббас войны не желает. Он действует по приказу отца и унижен властной навязчивостью сэра Гора Узилайа. Насколько принц-бонапартист рвался в бой вместе с французскими офицерами, настолько он теперь упирался в окружении англичан.

Так в письме Румянцева от 23 июня 1812 года говорится, что «получив донесение, коим изволите представить разные замечания касательно Талышинского ханства, Его величество Император указал мне сообщить вам, что добровольное вступление онаго ханства под покровительство России и оказанная оному защита в продолжении 20-ти лет побуждают Его Высочества желать, чтобы при негоциации с Персией употреблено было наисильнейшее настояние, дабы под покровительством-же России устроить его независимость».

27 июля 1812 генерал Ртищев писал канцлеру графу Николаю Петровичу Румянцеву: «…Желание Аббас-Мирзы обратиться к миру есть искренно… но влияние иностранной державы, т. е. Англии, весьма много действует на тегеранский кабинет… С приездом английского посла в Табриз обещанный наследником Персии со стороны его почетный чиновник не был ко мне выслан, пленные российские офицеры и солдаты не выданы, сбор войск снова начался».

В июле дикая курдская конница ворвалась в Карабах и перерезала дороги в Талыш. Но регулярные сарбазы, личное войско наиб-султана, все еще стояли на месте, лишь иногда вяло обстреливала границы артиллерия.

В августе 1812 года Наполеон взял уже Смоленск и был на пути в Москву… Своему доверенному адъютанту, седовласому графу де Нарбонн-Лара, он однажды сказал: «Вам известно о миссиях в Персии генералов Гардана и Жубера. Ничего существенного из этого не вышло, но у меня хранится карта, на которой указаны средства народов и пути, по которым можно пройти из Эривани и Тифлиса до английских владений в Индии. Быть может, этот поход окажется легче того, который ждет нас через три месяца. Представьте себе, что Москва взята, Россия сломлена… и скажите мне, разве есть средство закрыть отправленной из Тифлиса великой французской армии и союзным войскам путь к Гангу?»

Ведя войну в России, Наполеон не забывал о привлечении Ирана на сторону Франции. С этой целью осенью 1812 г. в Тегеран прибыл агент французского правительства, главной задачей которого было путем интриг и подстрекательств добиться разрыва Ирана с Англией и заключения союза с Францией. Это свидетельствует о том значении, которое придавал император Франции Ирану и Закавказью.

Обстановка на Кавказе в 1812 году складывалась критически: нашествие Наполеона и, как следствие, Бородино и горящая Москва. Осень 1812 года — словно страшный сон: корпуса Великой Армии шли на Санкт-Петербург и Киев, в Москве расположилась штаб-квартира императора Франции и короля Италии; авангарды встали на пути к Волге. В этот год с Россией воевали сразу четыре империи: обе католические — Франция и Австрия, и обе исламские – Османская Турция и Иран. Это была не одна большая война, а три отдельных. К осени с Портой был заключен мир, вторая война кончилась. Но уже восьмой год шла еще третья, как казалось, бесконечная Персидская кампания. Об Араксе не помышляли, и на Кавказе было заведомо оставлено недостаточное количество войск. Из Петербурга было приказано торопить переговорами с персами и признавалось необходимым даже идти на уступки. Требования персиян оказались чрезмерными. Аббас-Мирза опирался на 30-тысячную, отлично организованную и вооруженную англичанами армию. Зная слабость и затруднения русских, он не сомневался в успехе.

Император французов сидел в Кремле. Будущее России представлялось в самом мрачном свете. В окружении Наполеона иногда появлялись люди в восточных одеяниях. В мемуарах французы упоминают о них коротко и с недоумением. Кто это такие были, откуда – почти ничего не известно. Например, есть сведения, что император принимал каких-то татар с Волги. Он убеждал их отправляться в Казань и там поднимать восстание. Появился в свите Наполеона совсем уж странный персонаж – князь Александр Иванович Порюс-Визапурский, коллежский советник, служащий Азиатского департамента МИД, родом из Индии, потомок султанов Визапура.

Уже в сентябре 1812 года прямо из Москвы на Кавказ направился некий агент, лично проинструктированный Наполеоном. Это был один из лучших французских шпионов, он должен был проникнуть непосредственно к шаху. Англичане знали о нем, но перехватить его так и не смогли.

Перед растущей опасностью со стороны Франции, Великобритания официально вступила в военный союз с Россией. При ставке фельдмаршала Кутузова появился британский военный агент, генерал сэр Сидней Смит.

При дворе шаха уже возник в это время другой французский уполномоченный, некто Вивентро Морицио; он прибыл из Багдада. При нем был заверенный Наполеоном план завоевания Грузии. Но Узилай сумел перекрыть Морицио путь в покои шаха и добился высылки агента из Ирана. В Бомбей сэр Гор писал, что со всех сторон стекаются в Табриз и Тегеран французские шпионы. Дорога из Москвы в Тегеран тогда была долгой. Агент добрался до Табриза в начале 1813 года, когда Великой Армии уже не было, а больной и усталый Наполеон отсыпался в Париже…

Учитывая, что продолжение русско-иранской войны неизбежно могло привести к полному разгрому Ирана, английская дипломатия сделала все, чтобы спасти своего союзника. Однако Ртищев, отвергнув «посреднические» предложения английского посланника, решительно потребовал от Ирана в 50-дневный срок закончить переговоры о подписании мира на предлагаемых ему условиях.

Таким образом, в течение восьми лет народы Южного Кавказа должны были воевать одновременно на двух фронтах. При этом им приходилось рассчитывать лишь на внутренние ресурсы и силы без надежды на подкрепление, потому что наполеоновские войны требовали от России колоссального напряжения и не давали возможности развернуть значительные силы на далеком Кавказе. Мало того, русским наместникам постоянно приходилось иметь дело с бунтами местного населения как христианского, так и мусульманского, «вызванными непосильными поборами (русского) военного командования и взяточничеством царских чиновников».

К этому времени относятся действия английского министра в Персии Харфорда Джонса, действующего во вред России и взявшегося быть посредником между персидским правительством и Мир-Мустафа ханом. В своем письме Мир-Мустафа хану он в чисто английской манере старался уговаривать его с тем, чтобы он отказался от российского подданства: «Два государства – Персия и Великобритания связаны теперь узлом дружбы, – писал он хану; – это всем известно… Я теперь нахожусь при шах-заде, дела Персии мне известны, – в особенности ваши; правитель Персии так почитает вас, что никакой разницы не имеет между любезными ему ханами.

Монарх Персии почтил меня своею доверенностью управлять купно с Мирза-Бозоргом внутренними делами по государству; по сему предмету мы не раз имели трактацию о ваших делах с товарищем Безюрга и Мирза-Мамед-Хасаном, происходящими из достойной древней фамилии, а паче Мамед-Хасан, приходящийся вам в родстве». Он счел нужным подсказать Хану в какой форме ему следует поступать, чтобы понравиться шаху Ирана: «Не отделяя ваши просьбы от своих, я вам советую по препровожденной форме прежде при письме моем, на маленькой бумажке, писать к шаху просьбу о принятии вас в свое особое благодетельство. Сей акт препроводите ко мне. Тогда я, получив оный, лично буду ходатайствовать у престола владыки Персии, который увидя, что вы чистосердечно уже покорились скипетру шаха, свергнув иго России, конечно, смягчить прежнюю суровость к вам, в успехе чего я вам ручаюсь.

Вам остается теперь подтвердить перед престолом Персии в преданности и уверить, что преданность ваша к России уже охладела».

При этом он не забыл напоминать хану, что информирован о его делах: «Любезный, я слышал от вас некоторые известия; веры я им не имею дать, да и к чему вам русские? Вы персиянин, закона Мухаммеданского и происходите от колена св. пророка, – следовательно, польза ваша не может быть сопряжена с пользою Россиян, которые вам вечные неприятели по религии. Вы россиян еще совершенно не исследовали: они имеют правила такие, – где польза их, тут они предлагают покровительство. Время вам покажет их прямой характер».

Мир-Мустафа хан в ответ на письмо английского посланника уверял его в своей верности к персидскому престолу, но, в то же время, даже не думал о прекращении отношений с русскими, о чем неоднократно напоминает Мирза Ахмед в «Ахбар-наме».

Так, по свидетельству автора «Ахбар-наме», Мир-Мустафа хан, невзирая на свою священную клятву и не откладывая задуманное дело в долгий ящик, созвал экстренный ханский совет, куда пригласил всех своих придворных сановников во главе с секретарем Эмир-Кулибеем, почетных ахундов с муштаидом и влиятельных богатых купцов, для обсуждения и разрешения вопросов о свершившемся сватовстве и военном союзе с Фетх-Али шахом, и со следующею речью обратился к собравшимся лицам: «Дорогие братья, хоть я и принял предложение Фетх-Али шаха, согласившись выдать свою дочь за его сына, наследника персидского престола Аббас-Мирзу и даже заключив с ним военный союз для оказания друг другу взаимной помощи во время войны с кем-либо, теперь я совершенно раздумал и категорически отказываюсь от его родства и союза с ним, мотивируя это тем, что он желает породниться со мною не из-за моей дочери, а замышляя увеличить свою территорию присоединением к ней моей земли путем хитро задуманного сватовства, намереваясь лишить меня моей самостоятельности и независимости; а потому я не верю ему, опасаюсь его злого умысла. Если я согласился на родство с Фетч-Али шахом, то я совершил эту сделку с заранее обдуманной целью, как диверсию, дабы отвлечь его внимание и снять с себя всякое враждебное подозрение. Временно спокоив его, я хочу заручиться покровительством белого могущественного русского царя. Следовательно, для достижения моей заветной мечты необходимо отправить депутацию в Петербург к императору с ходатайством о принятии Талышинского ханства под свой милостивый протекторат для того, чтобы обезопасить себя от Персии».

Ханский секретарь Эмир Кулибей выступил против него: «Будучи жадными и алчными к захвату чужих земель у слабых государств и порабощению других национальностей, имея в своём распоряжении бесчисленное множество храбрейших, доблестных и неустрашимых солдат, русские самодержавные цари, обуреваемые и одушевляемые ревностным желанием расширить свою территорию за счёт других, поставили себе целью покорить и подчинить своей власти все мусульманские государства и ханства, держать их под своим гнётом и железной пятой, стараясь стереть их с лица земли, пользуясь их неподготовленностью к войне, распространяя свою религию среди нас, вытесняя нашу; а потому мы просим и умоляем тебя, Хан, опомниться и не погубить нашей родины. Избавь нас от опасных врагов, которые, как победители, могут закабалить и задушить нас своими притеснениями, разными поборами и налогами, надеть на всех талышинцев свое тягостное ярмо, отняв твою самостоятельность и независимость. Лучше теперь отказаться от своего пагубного намерения, а после будет поздно: тогда никто не сумеет помочь тебе и нам; а потому нам придётся долго стонать под оковами царского самодержавия, лишившись своей золотой воли и свободы».

Мирза Ахмед в своей летописи «Ахбар-наме» приводит ответ Мир-Мустафа хана Фетх-Али шаху на его требование выдать малолетнюю дочь за его сына: «Хотя Вас и называют падишахом, но я себя не считаю ниже Вас!». Всем своим старшинам же Мир-Мустафа хан заявил, что никогда не примет предложение шаха: «Я охотно поверю великодушному “белому царю”, нежели коварному деспотическому шаху».

В своем письме кн. Цицианову Мир-Мустафа хан писал: «…со времени Императрицы Екатерины до сих пор я служу верно Высочайшему Двору, следовательно, я не заслужил неудовольствия. Персияне говорят, что причиною прибытия россиян в Персию есть Мустафа хан; уже давно соседи мои… все вместе враждовали против меня, однако я всегда был верен России».

Одновременно Талышскому ханству приходилось бороться со своими соседями, в первую очередь, с Ширванским ханом, который давно готовил планы по захвату части его территорий. Об этом сообщается в письмах русских представителей в крае. Например, в Донесении кн. Цицианова гр. Воронцову от 11 апреля 1803 года говориться о том, что «Мустафа хан Шемахинский сделал впадение в область Талышинскую, думая, что продолжительная стужа нынешней зимы воспрепятствует Талышинцам обеспечить свои границы но Мир Мустафа хан, узнав заблаговременно о намерении Шемахинского хана, приготовился к обороне и весьма удачно отразил неприятеля».

Озабоченная успехами русских войск в Закавказье и, опасаясь потерять выгодный рынок в Иране, Англия дополнительно «выслала сюда 12 орудий, 12 тысяч зарядов, 12 тысяч ружей, сукно на обмундирование персидской армии и, кроме того, назначила в пособие 3 миллиона рублей».

Благодаря этому, настоящие военные действия в Закавказье развернулись с новой силой. Во исполнение плана английской военщины, в первых числах августа 1812 г. 20-тысячная иранская армия, усиленная артиллерией, вклинилась в пределы Талышского ханства, блокировала Ланкон и 9 августа, пользуясь беззащитностью ее, овладела крепостью. Немногочисленные русские отряды отступали. Талышское ханство снова было присоединено к Ирану. Взята была крепость Акон (Аркеван), оттуда открывались дороги на Ширван и на Баку.

Сэр Гор Узилай теперь пытался сдержать напор Аббаса. Он добился того, что Аббас согласился встретиться лично с генералом Ртищевым. В центре переговоров должен был быть вопрос о признании независимости Талыша. Так, в письме Румянцева ген. Ртищеву от 23 июня 1812 года говорилось, что «получив донесение, коим изволите представить разные замечания касательно Талышинского ханства, Его величество Император указал мне сообщить вам, что добровольное вступление онаго ханства под покровительство России и оказанная оному защита в продолжении 20-ти лет побуждают Его Высочества желать, чтобы при негоциации с Персией употреблено было наисильнейшее настояние, дабы под покровительством-же России устроить его независимость». В соответствии с этим поручением, в конце сентября к Аббасу-Мирзе для предварительных переговоров прибыл генерал-майор Федор Исаевич Ахвердов. Русские предложили сделать Талышское ханство независимым государством, чем-то вроде буферной зоны между империями. Но уполномоченный Аббаса – Мирза Абдуль-Касим – отверг все мирные предложения.

Талышское ханство в борьбе за укрепление своей независимости в конце XVIII – начале XIX в.

Последние аккорды войны

«Ланкон является сердцем Ирана»

Аббас-Мирза

В это время четырехсотенный русский отряд при одном орудии оборонял укрепленную косу Гомушавон1, а на море, близ берега, стояло несколько русских судов, артиллерия которых была предназначена для поддержки огнем русского отряда. Гомушавонская коса была опоясана каменной стеной, за которой укрывался русский отряд.

После взятия Ланкона иранская пехота под руководством английских офицеров, безуспешно атаковала дважды Гомушавонскую косу. Больше тысячи талышских семейств укрывались там под защитой русского гарнизона. Не достигнув успеха путем фронтальной атаки укрепления, иранские войска во главе с английским офицером Гаррисом в начале сентября напали на малочисленный русский гарнизон с суши, обойдя Гомушавонскую косу с тыла.

19 октября 1812 года началась двухдневная битва при Асландузе. Это одна из самых потрясающих побед русского оружия за историю всех отмеченных в летописях войн со времен Владимира Святого. У Асландуза встала вся иранская армия, почти 16 000 воинов. Здесь поставил свои алые шатры Аббас-Мирза. На рассвете, чуть не затемно, генерал-лейтенант Петр Степанович Котляревский с трех сторон неожиданно атаковал лагерь. Запылали обозы, взорвались пороховые бочки. Сарбазы побежали. Аббас-Мирза с остатками войск ушел к реке Дарав-юрд. Персы не знали, что перед началом боя у генерала Котляревского было всего полторы тысячи штыков и пять казачьих сотен. В восемь раз меньше.

На следующий день Котляревский снова атаковал. Этого уже никто не мог ожидать. К вечеру вся армия Аббаса была рассеяна. В сражении погибли англичане, командующий артиллерией майор Лейтен и майор Кристи. Вся артиллерия пропала: Котляревский захватил одиннадцать из двенадцати новых британских орудий. Аббас спешно ушел вглубь Ирана.

Трофеями русского отряда были: «знамена, 11 английских орудий с надписью «От короля над королями шаху над шахами в дар, 36 фальконетов». Потери в живой силе исчислялись в 1200 человек убитыми и ранеными. Пленено было 357 человек, в числе которых было 16 военачальников. Отряд Котляревского потерял 3 офицеров и 124 солдата убитыми и ранеными. Сам Аббас-Мирза едва спасся бегством, ускакав от казаков с 20 всадниками и бросив на произвол судьбы своих разбитых сарбазов.

У персов оставалась последняя надежда – крепость Ланкон, запиравшая путь в Персию. Там засело 4000 отборных персидских воинов, поклявшихся умереть, но не сдаться (и сумевших эту клятву сдержать). «Если сами горы восстанут против тебя – держись!», – писал Аббас-Мирза коменданту крепости.

18-го декабря Котляревский, перейдя Аракс, двинулся безводной Муганской степью на Ланкон. С ним было менее 2000 человек. 26-го декабря крепость была обложена, а 31-го – взята жестоким штурмом. Защитники Ланкона, не просившие пощады и не получившие ее, все легли под русскими штыками. Но победа досталась дорогой ценой: было выбито свыше половины русского отряда.

«Перед штурмом крепости, – писал талышский хронист Мирза-Ахмед в «Ахбар-наме», – русский майор обратился к Мир Мустафа-хану с просьбой изготовить шесть-семь деревянных лестниц для штурма крепости и уничтожения каджарских войск. Талышцы … срочно изготовили в лесу лестницы и передали русскому майору». Генерал после этого сказал Мир Мустафа-хану, что «к вечеру крепость будет взята». Когда Хан сказал ему «По воле Аллаха!», он ответил ему: «Даст Бог – возьмем, не даст Бог – все равно возьмем». Генерал обратился к талышам с речью, в которой сказал, что цель России – освободить талышский народ от иранского господства, чтобы он мог спокойно жить в своих домах, что русские, в отличие от иранцев, не претендуют на талышские земли.

За два часа до рассвета 31 декабря русские войска приближались к стенам крепости. Благодаря лестницам они смогли подняться на крепостные стены и ворваться в крепость. Овладение Ланконской крепостью имело исключительно важное значение, так как отняло у Ирана важный опорный пункт на Каспийском море и лишило его всего Талышского ханства.

Результатом этой победы стал то, что «Иран более не осмеливался ввязываться в борьбу с Мир-Мустафа-ханом».

Наследный принц Аббас-Мирза, кто считал Ланкон «сердцем Ирана», после этого события даже «заплакал», по свидетельству источников.

Вступив в пределы Талышского ханства, отряд Котляревского, который к этому времени уже был известен среди талышей как «генерал-зардаму» («рыжеволосый генерал»), освободил около трех тысяч семейств талышей и армян Карабаха, уведенных в плен иранскими сарбазами. С тех пор как в Талышское ханство вступил отряд Котляревского, население его, ободренное присутствием русских, охотно взялось за оружие, «истребляя в горах и лесах бегущих персиян».

30 января генерал-губернатор Ртищев был извещен, что шах просит о перемирии и готов к переговорам.

Надо отметить, что переговоры о перемирии начались ещё в 1812 году по инициативе иранского командующего, престолонаследника Аббас-Мирзы, но были прерваны в связи с вторжением войск Наполеона в Россию, которое, по мнению иранцев, должно было сделать Россию более уступчивой. Эти расчёты иранцев не оправдались. После нападения Наполеона на Россию Англия, заключив союз с Александром I, отозвала своих инструкторов из иранской армии и прекратила всякую помощь шаху. Наполеон тоже ничем не помог Ирану. С подписанием Бухарестского мирного договора 1812 года военные действия против России прекратила также и Турция. Таким образом, Ирану пришлось воевать с Россией в одиночку. После жестокого поражения в октябре 1812 года при Асландузе, когда Аббас-Мирза едва не попал в плен, он обратился к русскому главнокомандующему Ртищеву с просьбой о возобновлении мирных переговоров. Предварительные переговоры начались летом 1813 в Тбилиси; в качестве посредника в них принял участие английский посланник в Иране. В сентябре 1813 открылись переговоры в Гюлистане, где 12 октября был подписан акт о перемирии, а 24 октября и Гюлистанский мирный договор.

Шах был разгневан. На его глазах британский посол превратился из врага в столь же последовательного союзника России. Шах на очередной аудиенции сказал, что, если посол так резко изменил свое отношение к Ирану, то ему лучше покинуть страну. Война длилась еще полгода. Но упорный Узилай никуда не уехал. В конце июня 1813 года он сообщил в Лондон, что шах все-таки поручил ему начать переговоры с Россией, и что это разрешение ему стоило очень дорого.

Бонапартист Аббас-Мирза все еще не успокаивался в 1813 году. Наполеон отступал, а в Северном Иране его сторонники оживились снова. Даже глава Табризского правительства, старый суфий Мирза Бозорг, давно считавшийся британским платным агентом и поглощавший огромные суммы из секретных фондов Узилайа, вдруг стал сторонником Наполеона. По всему Кавказу действовали агенты Аббас-Мирзы. Английские офицеры осторожно и почти незаметно оттеснялись от управления армией. Новый командующий артиллерией, майор Дарси, собрался было, по приказу посла, ехать в Лондон через Тифлис. Принц Аббас невозмутимо сказал послу, что война с Россией еще не закончена и, поскольку Дарси знает все секреты иранской армии, то, если он попытается пересечь российскую границу, его пристрелят.

Узилай уже не пользовался никаким влиянием на шаха. В 1815 году Лондон отозвал его. Перед отъездом он направил в Табриз доктора Кемпбелла. Тот доставил Аббасу письмо: там посол обращался к восточному бонапартисту «и советовал ему окончательно расстаться с планами военного союза с Францией, чем шах часто угрожал Англии».

Основные итоги первой русско-иранской войны 1804-1813 гг.

Все же в октябре 1813 года сэр Гор Узилай и его племянник Роберт Гордон от имени шаха начали мирные переговоры с Россией, которые продолжались десять дней, и завершились 12 октября подписанием Гюлистанского мира. Роберт Гордон настаивал на заключении трактата на основании status quo, используя в качестве аргумента то, что Дагестан и Грузия готовы поддержать Иран. Одновременно была предпринята попытка объединить в единый договор трактаты России с Турцией и Ираном. Все эти попытки император решительно отклонил. Тогда Лондон обратился с просьбой императору о передаче Персии хотя бы одной или двух провинций. В ходе достигнутых предварительных договоренностей приняли решение о включении в текст мирного соглашения особого акта, представляющего право Персии при ратификации просить у императора «о всех надобностях и желаниях».

Ратификации договора императором Александром I последовала только 21-го мая 1814 г. в Париже.

Согласно этому договору, который ознаменовал конец первой русско-иранской войны 1804-1813 гг., Иран признал право России на все ханства и области, отторгнутые ею от Персии силою оружия или добровольно вступившие в подданство Российской Империи. С точки зрения причин начала второй войны нам интересны в основном первые три статьи мирного договора, которые впоследствии дали повод для новых переговоров и, в конце концов, привели к войне.

Ф.Ф. АБОСЗОДА
Движение за возрождение Талыша

Продолжение следует

/Tolishpress.org/